www.ASTROLAB.ru

ASTROLAB.ruБиблиотекаЭкзамен на разумность [Часть 8]
ГлоссарийФото космосаИнтернет магазинКосмос видео



Экзамен на разумность [Часть 8]
Версия для печати

Новое общество в сравнении со старым - Коммунальность

Мне достаточно часто приходилось сталкиваться с возражениями такого рода - дескать, человек достоин того общества, в котором живет, и если поместить его в иную, лучшую среду, то он довольно быстро и ее превратит в "воронью слободку". Многие полагают, что люди изначально плохи, злы, глупы, жестоки, нелепы и ничтожны.

В этой части я попытаюсь обсудить тезисы о "коммунальности", выдвинутые Александром Зиновьевым в его книге "Коммунизм как реальность". Он полагает, что коммунальность представляет собой то неизбежное зло, которое ограничивает способности людей к построению ими более совершенного общества, чем существовавшие в истории.

Зиновьев описывает советское общество (его зрелого периода), акцентируя внимание в основном на его недостатках. Рассмотренный им феномен коммунальности с позиции современного видения вопроса представляется отнюдь не некоей ушедшей в историю частью былой советской действительности - на мой взгляд, он вполне современен. Отношения коммунальности видоизменились, но суть их осталась прежней.

"Суть коммунальности была известна некоторым мыслителям прошлого еще много веков тому назад. Она довольно точно выражается формулой "человек человеку волк", которую впоследствии стали приписывать лишь буржуазному обществу. Суть коммунальности состоит в борьбе людей за существование и за улучшение своих позиций в социальной среде, которая воспринимается ими как нечто данное от природы, во многом чуждое и враждебное им, во всяком случае - как нечто такое, что не отдает свои блага человеку без усилий и борьбы. Борьба всех против всех образует основу жизни людей в этом аспекте истории.

Упомянутая выше суть коммунальности не есть абсолютное зло, как она не есть и абсолютное добро. Она есть объективный факт, подобно тому, как отрицательный заряд электрона не есть зло, а положительный заряд протона не есть добро. Все то, что мы считаем добром и злом, вырастает из этой сути коммунальности в одинаковой мере. Причем здесь зло образует базу для добра, а добро неизбежно порождает зло. В природе человеческого общества не заложено никаких моральных зародышей и критериев оценки происходящего. Последние суть искусственные изобретения цивилизации."

Собственно, хотелось бы прокомментировать эту цитату следующим образом - дело не в "добре" и не в "зле", дело не в абстракциях на уровне передачи "В гостях у сказки", речь идет об эффективности общества, о его способности справляться со встающими перед ним проблемами и создавать для своих людей достойные условия существования.

То, что современное положение дел якобы "естественно", не значит ровным счетом ничего - в свое время естественным был и каннибализм. Другой вопрос - устраивает ли нас это теперешнее "естественное" состояние дел? Каннибализм, к примеру, людей древности не устраивал, и они сумели, к счастью для нас, его "отменить".

То, что люди тратят свои силы не на преодоление реальных для общества (а значит, угрожающих также и лично каждому из них) проблем, а на грызню между собой, изображая "волков" и их жертв, говорит о неэффективности использования обществом энергии своих людей. По аналогии с техническим миром, можно было бы ввести в мир социальный понятие КПД (для гуманитариев напомню, что КПД - это Коэффициент Полезного Действия, представляющий собой соотношение между затраченной энергией и совершенной полезной работой) для оценки эффективности общества. Чем больше энергии людей идет на полезную работу и меньше на бесполезные трения, склоки, интриги и конфликты - тем КПД общества выше. Общество с меньшим КПД, естественно, имеет меньшие возможности для своего выживания и процветания, нежели общество с большим.

Впрочем, в современном мире не до процветания, в современном мире неэффективное общество обречено на гибель. Общество, позволяющее себе отвлекать большую часть сил на волчью грызню, склоки и интриги, оказывается неспособно справляться с постоянно возрастающим давлением со стороны мира.

Попытки признания нормальности атмосферы "коммунальности" в обществе равноценны признанию нормальности драки команды на палубе военного корабля непосредственно перед его абордажем.

Мир стремительно меняется. Требования к обществу с его стороны постоянно возрастают. То, что могло считаться "нормальным" во времена молодости господина Зиновьева, сейчас попросту устарело, никуда не годится и требует категорической замены.

"Законы коммунальности одни и те же всегда и везде, где образуются достаточно большие скопления людей, позволяющие говорить об обществе. Законы эти просты и в каком-то смысле общеизвестны или известны по крайней мере значительной части членов общества. Если бы это было не так, общественная жизнь вообще была бы невозможна. Люди фактически живут в обществе по этим законам и по необходимости осознают их. Для законов коммунальности безразлично, что объединяет людей в общество. Они так или иначе действуют, раз люди на достаточно длительное время объединяются в достаточно большие коллективы.

Коммунальные законы суть определенные правила поведения (действия, поступков) людей по отношению друг к другу. Основу для них образуют исторически сложившееся и постоянно воспроизводящееся стремление людей и групп людей к самосохранению и улучшению условий своего существования в ситуации социального бытия. Примеры таких правил: меньше дать и больше взять; меньше риска и больше выгоды; меньше ответственности и больше почета; меньше зависимости от других; больше зависимости других от тебя. Легкость, с которой люди открывают их для себя и усваивают, поразительна. Это объясняется тем, что они естественны, отвечают исторически сложившейся социобиологической природе человека и человеческих групп."

Особенно мне понравился вот этот пассаж:

"они естественны, отвечают исторически сложившейся социобиологической природе человека и человеческих групп."

Это ж надо вот этак с ног на голову! Сперва господин Зиновьев заявляет, что человек, сопротивляясь внешней агрессии со стороны общества, вынужден проявлять агрессию по отношению к прочим членам этого общества, а потом заявляет, что это естественно! Возможно, подобное поведение и естественно для стаи обезьян или бродячих собак, но из этого вовсе не следует механически переносить "естественность" правил животной стадности на человеческие общества.

По данному вопросу мне, естественно, ближе концепция П.А. Кропоткина:

"Взаимопомощь, справедливость, мораль - таковы последовательные этапы, которые мы наблюдаем при изучении мира животных и человека. Они составляют органическую необходимость, которая содержит в самой себе свое оправдание и подтверждается всем тем, что мы видим в животном мире…Чувства взаимопомощи, справедливости и нравственности глубоко укоренены в человеке всей системой инстинктов. Первейший из этих инстинктов - инстинкт Взаимопомощи - является наиболее сильным".

"Основной его [коммунального (социального индивида)] принцип: не действовать во вред себе, препятствовать другим индивидам действовать во вред ему, избегать ухудшения условий своего существования, отдавать предпочтение лучшим условиям существования. Этот принцип возник в результате биологической эволюции человека".

Эва как! Прямо описание реакций червя на внешние раздражители! Или амебы.

А как же, к примеру, самопожертвование в тех случаях, когда роду грозит гибель? Скажете - это ведь пограничные состояния, которые бывают редки… Но это раньше они были редки, а сейчас все существование человечества это единое пограничное состояние, когда речь идет о его выживании.

Новое общество - вообще общество "на грани", существующее в состоянии постоянного подъема, общество, для которого "мобилизационный рывок" не сменяется спадом, как у обычного общества, а длится постоянно. Для нового общества бывший у нас "Застой", сменивший эру индустриализации, должен быть немыслим. Скажете - невозможно? Но эра экстенсивного расширения прошла, в новое время иначе просто не выжить.

"Будучи обращен на коммунальную среду, упомянутый принцип принимает такой вид: индивид стремится сохранить и укрепить (улучшить) свою социальную позицию, во всяком случае - препятствовать ее ухудшению. Но как это сделать? Наиболее типичный и основной случай положения индивида в обществе состоит в том, что все соблазнительные места уже распределены, что-либо свободных мест вообще нет, либо имеются лишь самые худшие, что есть другие желающие на лучшие места. Совершенно очевидно, что в таких условиях наш индивид может реализовать свой принцип одним-единственным способом, а именно - за счет других индивидов: он вынужден мешать другим укреплять их социальную позицию, стремиться ослабить их позицию. В условиях коммунальной среды, когда индивид достаточно защищен от общей среды коллектива, главным врагом индивида становится другой индивид, от которого зависит реализация фундаментального принципа каждого из них. Причем общественная жизнь не только не ослабляет этот принцип, но многократно усиливает его, создавая для людей бесчисленные соблазны и искушения."

Да, наиболее простым выходом для человека в условиях ограниченности общественных благ является отнятие этих благ у других людей, однако значит ли это, что грабеж следует узаконить? (Кстати, вопрос не так наивен - вспомним проблему нашей приватизации, проведенной именно путем присвоения общественной собственности группой лиц, никаких прав на эту собственность не имевших. Признание их права на полученную ими незаконным путем собственность представляет собой весьма важный прецедент действия "права силы" в наше время.) Производить новые "источники жизни" сложнее, чем делить старые.

Предположим, некто вырыл посреди пустыни колодец и добытую таким образом воду пустил на орошение своего сада-огорода. Появились добрые соседи, которые стали пользоваться его колодцем, однако через некоторое время воды стало на всех не хватать. Вместо того, чтобы вырыть новый колодец в новом месте (а места в этой пустыне было сколько угодно), соседи предпочли изгнать колодцекопателя вон из созданного им оазиса. Правильно ли это? По Зиновьеву - да.

"Источником жизни" может послужить любое открытие, любое новое производство, любая новая идея при условии, что они ведут к реальному улучшению жизни людей или способны дать средства для существования некоторому их количеству сверх уже имеющегося. Относительно любого "источника жизни" возможна описанная выше ситуация в любых ее модификациях.

Мне могут возразить - речь идет не о том, чтобы, лишив человека его доступа к "источнику жизни", убить его этим, а о том, что в большом коллективе кто-то кого-то будет периодически "оттеснять от кормушки", подавлять и ослаблять. Каждый из этих мелких актов сам по себе не смертелен, однако, безусловно соглашаясь с другим положением господина Зиновьева о том, что история представляет собой именно сумму таких вот мельчайших, неприметных, обыденных поступков, совершаемых всеми людьми, я хотел бы предложить свой термин для такого вот "несмертельного" акта микроагрессии - "частичное убийство". Смысл этого понятия в том, что человек, подвергшийся акту микроагрессии, получает ущерб, хотя и недостаточный для фатального исхода, однако, при суммировании нескольких подобных актов микроагрессии таким образом, что объект нападения не успеет "восстановиться", могущий к нему привести. Вероятность того, что совпадение одномоментного получения нескольких "микротравм" произойдет, невелика, однако она имеется, и раньше или позже, но каждый из людей оказывается в ситуации истощения жизненных сил в результате такого совпадения.

Таким образом, "частичное убийство" - явление абсолютно того же ряда, что убийство обычное. Оно может привести к смерти объекта воздействия, а может не привести - нечто вроде "русской рулетки", только с гораздо меньшей вероятностью смерти для "играющего" (поневоле играющего, кстати сказать). И, тем не менее, морально "частичное убийство" совершенно равноценно убийству обычному - стреляя в своего конкурента, претендующего на ваши жизненные блага, из пистолета, у которого вероятность оказаться заряженным будет всего лишь, скажем, одна миллионная, вы все равно фактически стреляете в человека.

Кто-то может пытаться оправдать себя тем, что "стреляют" и в него. Но, пожалуй, именно эту ситуацию имел в виду Христос, когда говорил: "если тебя ударили по левой щеке, подставь правую…", в смысле неучастия в подобной ситуации всеобщей микроагрессии всех против всех, а вовсе не в буквальном смысле - что следует служить грушей для чужих боксерских упражнений, как эти его слова понимают обычно.

"Возможны ли отклонения от этого принципа? Конечно. Назову основные пути для этого. Первый путь - уклонение, довольствование самыми мизерными благами. Ситуация при этом подобна тому, какая имеется в случае с законами падения: можно вообще не подниматься на высоту, с которой можно упасть. Другой путь - расширение сферы общественной деятельности, например освоение новой территории, создание новых учреждений. Третий путь - действие другого рода отношений людей (например, семейных, дружеских, любовных), которые парализуют или затемняют действие коммунальных сил. Четвертый путь - сложная опосредованность отношений людей, когда человек помогает другим людям укреплять их позиции, поскольку это (по его расчетам) укрепляет его собственные. Пятый путь - объединения людей для совместного укрепления своих позиций. К тому же не все. Что делает человек в своих интересах, плохо для окружающих. А если и плохо, то не всем. Многим это выгодно. Отмечу, далее, ошибки в расчетах людей и непредвиденные последствия их поступков. Наконец, в обществе появляются люди, которые делают своей эгоистической целью благо других людей - они самоутверждаются за счет этого. (Вот пусть уж лучше за счет этого!) Есть и другие источники отклонения, среди коих играют роль и типические психические заболевания людей."

Итак, Зиновьев задает весьма интригующий вопрос - возможен ли выход из порочного круга законов коммунальности. Его ответ отрицателен, с чем я не согласен. Рассмотрим его доводы более подробно:

"Первый путь - уклонение, довольствование самыми мизерными благами. Ситуация при этом подобна тому, какая имеется в случае с законами падения: можно вообще не подниматься на высоту, с которой можно упасть."

Во всяком случае, не стоит подниматься на высоту специально для того, чтобы упасть. Не стоит подниматься на высоту, с которой можно упасть, и просто так, без какой-то конкретной, оправдывающей риск, цели. В данном случае имеют место как раз подобные ситуации - идеология общества потребления заставляет людей стремиться к неким миражам сверхблагополучия - есть в две глотки, причем - с золота, сидеть на двух стульях, причем чтобы оба из красного дерева, одеваться, как цыганка, в сто одежек и т.п. Если это есть описание той самой "высоты", то, пожалуй, и забираться на нее не стоит.

Да здравствует довольствование "мизерными благами"! Особенно если это цена, которую надо заплатить за здоровую психику и нормальные, достойные отношения с окружающими!

Вывод - для нового общества первый путь ухода от принципов коммунальности безоговорочно подходит.

"Другой путь - расширение сферы общественной деятельности, например освоение новой территории, создание новых учреждений."

Сколько уже твердили миру о вреде "экстенсивного роста"! Но новое общество как раз и основано на росте интенсивном! Расширение сфер, освоение новых территорий и создание новых учреждений? Всему этому - да!

Вывод - для нового общества и второй путь ухода от принципов коммунальности безоговорочно подходит.

"Третий путь - действие другого рода отношений людей (например, семейных, дружеских, любовных), которые парализуют или затемняют действие коммунальных сил."

В новом обществе между людьми должны действовать именно "другого рода отношения" - собственно, во многом именно ради этого все и затевается.

"Семейные"? Что ж, новое общество - это, и правда, одна большая семья. "Дружеские"? Но новое общество - это общество, где все друг другу именно друзья. "Любовные"? Если понимать любовь так, как ее понимал Христос, то да - в новом обществе будет царить именно такая "любовь к ближнему" (впрочем, и к дальнему тоже).

Говоря иначе, новое общество - это общество, максимально насыщенное "социальным капиталом".

Вывод - для нового общества и третий путь ухода от принципов коммунальности безоговорочно подходит.

"Четвертый путь - сложная опосредованность отношений людей, когда человек помогает другим людям укреплять их позиции, поскольку это (по его расчетам) укрепляет его собственные."

Замечательный путь! Только в новом обществе эта "опосредованность отношений людей" будет совсем не сложной, потому что, помогая другим, действуя на общее благо, каждый непосредственно усиливает свои позиции. В новом обществе человек наконец-то перестанет отделять себя от общества и все, что несет пользу обществу, все это каждым будет восприниматься как благо для себя.

Вывод - для нового общества и этот путь ухода от принципов коммунальности безоговорочно подходит.

"Пятый путь - объединения людей для совместного укрепления своих позиций."

Ну а как же?! И этот путь словно специально выдуман господином Зиновьевым для нового общества, которое имеет единую цель для всех и каждое действие ее людей ведет к ее достижению.

"Наконец, в обществе появляются люди, которые делают своей эгоистической целью благо других людей - они самоутверждаются за счет этого."

Ну наконец-то они начали появляться, эти люди! Господин Зиновьев прозорливо увидел их, он предчувствовал появление нового общества, только вот не сумел оформить свои предчувствия должным образом. А ведь видно, что как человека честного его самого воротит от столь любовно выписанных им законов коммунальности…

В общем, пусть все самоутверждаются за счет "блага других людей" - это гораздо лучше, чем та ситуация, когда все самоутверждаются за счет унижения ближнего… Вкупе с дальним…

Таким образом, "другие источники отклонения, среди коих играют роль и типические психические заболевания людей", в новом обществе оказываются совершенно без надобности, названных Зиновьевым вполне достаточно.

Впрочем, сам он свои доводы полагает не положительными, разрушающими свои концепции непобедимости законов коммунальности, а отрицательными - утверждающими ее универсальность…

"Из сказанного не следует, что человек есть прирожденный злодей, - утешает нас автор. - Человек от природы не есть ни злодей, ни добряк. Но если человеку нужно сделать что-то в силу фундаментального принципа его коммунального бытия и он может сделать это безнаказанно, он это сделает, вернее - в нем самом нет никаких ограничителей, препятствующих осуществлению такого рода действий. С этой точки зрения человек есть на все способная тварь. Общество вырабатывает какие-то ограничители для поведения этой твари. И лишь в рамках таких ограничителей (запретов или поощрений) человек обретает добродетели. То, что воспринимается как идущее из самого человека, есть на самом деле лишь рефлексия общественных ограничений в сознании и поведении отдельных индивидов. Самоограничения суть лишь способ действия вниешних ограничений. Человек имеет ограничители своего поведения лишь в других аналогичных индивидах, а переживает их как нечто внутреннее для себя".

Вот так! Как нечто новое нам преподносится старинный Гоббсовский чертеж атомизированного индивида. "Тварь дрожащая", только разве что "право имеющая"…

"Как в человеческом теле часть его клеток выделяется на роль клеток управляющего органа, так и в сложных коммунальных индивидах [этим термином автор называет множества людей] часть людей выделяется на роль управляющих органов нового более сложного целого. Хотя это явление тривиально и общеизвестно, его почему-то упорно игнорируют всякого рода критики "тоталитарных" и "бюрократических" режимов, мечтающие об обществе без этих дефектов, т.е. фактически без управления и организации. Конечно, такое идеальное общество возможно, но лишь на краткий срок, в порядке исключения в некоем обширном нормальном целом или на самом примитивном уровне организации."

Камень в мой огород, т.к. я, конечно же, отношусь к тем "мечтателям о бездефектном обществе", причем именно "без управления и организации". Сам автор признает возможность существования такого общества, но при таких вот условиях: "… лишь на краткий срок, в порядке исключения в некоем обширном нормальном целом или на самом примитивном уровне организации."

Рассмотрим эти условия:

1) "лишь на краткий срок"

Предположим, я утверждаю невозможность некоего явления. К примеру, говорю: "Земля не может упасть на Солнце", а после добавляю: "ну разве что на самый краткий срок - свалится на Солнце и тут же отскочит". В данном примере вся ценность моего первого утверждения оказывается полностью уничтожена вторым - для людей нет разницы, сколько секунд продлится такой гипотетический контакт со светилом, все равно все сгорят.

Аналогично утверждение господина Зиновьева, что "идеальное общество возможно, но лишь на краткий срок", уничтожает его утверждение о невозможности такого "идеального общества" в принципе. Действительно, если такое общество возможно на некоторое время, то продление этого времени оказывается вопросом "техническим" - т.е. вполне решаемым.

Здесь я полностью согласен с господином Зиновьевым - новое общество ТБС должно стать именно таким вот "идеальным обществом" "без управления и организации".

2) "в порядке исключения в некоем обширном нормальном целом"

Жизнь, к примеру, также зародилась как "исключение в некоем обширном нормальном целом" всеобщей безжизненности космоса. Мир вообще усложняется скачкообразно - сперва в "обширном нормальном целом" появляется островок более высокой структурированности, потом он начинает распространяться вширь…

3) "на самом примитивном уровне организации"

Автор имел в виду малые масштабы общества или какой-либо его части как условие проявления общественной "идеальности", однако здесь суммируются пункты 1) и 2) - то, что возможно в малых масштабах, принципиально может оказаться жизнеспособным и в больших; повышение структурированности начинается опять же с небольших пространств…

"Моя идея здесь состоит в том, что в достаточно большом человеческом коллективе все добродетели и пороки, по идее присущие человеку, персонифицируются в виде функций отдельных лиц и групп лиц, выполняющих эти функции как функции некоей огромной сверхличности - общества.

При таком разделении функций распределение их между различными людьми и группами лиц оказывается делом случая. В результате добродетельные функции могут выпасть на долю злодеев, а злодейские - на долю порядочных людей. И по крайней мере очень часто эти функции не срастаются прочно с личными характерами людей. Одни и те же индивиды в различных ситуациях могут выполнять различные функции, и одни и те же функции могут выполнять индивиды с различными характерами. Эта кажущаяся нестабильность личных характеров людей и их ролей объясняется простотой и общедоступностью исполняемых ролей, а также широкой адаптивностью людей, позволяющей им играть разные роли. Фактически же это создает высокую степень стабильности социальных групп, способность масс людей быстро организовываться стандартным образом".

Люди не рождаются ни "злодеями", ни "порядочными людьми" - такими они становятся в ходе своей жизни, в том числе и вживаясь в навязанные им социумом роли. Как гласит индейская поговорка - "индеец умирает счастливым, потому что всю жизнь у него было одно лицо". Так что количеством масок, использованных за жизнь, гордиться особенно не стоит…

"Всякий индивид, желающий получить побольше и повкуснее кусок пирога на пиршестве жизни, должен убедить окружающих в том, что он есть среднеподлое и среднебездарное существо. Этот закон неотвратим… Имеется другой закон поведения: в этом обществе бездарность должна принять форму подлинного таланта, подлость - форму добродетели, донос - форму смелости и честности, клевета - форму святой правды. Потому-то индивид должен первое правило достижения успеха реализовать в форме, удовлетворяющей второму. При этом не имеет значения то, что всем известна его натура: он - прохвост. Важно лишь то, что он есть прохвост, отвечающий правилам коммунальности, и выглядит согласно этим правилам прилично. Он должен правильно (по правилам!) вести себя формально и быть формально не разоблачаемым в качестве обычного прохвоста. Далее, всякий индивид начинает сражаться за свой кусок пирога, когда все роли уже распределены, выгодные места заняты и обладатели их не отдадут их без боя. Может ли индивид ждать когда его заметят и оценят? Общество старается привить людям "скромность", т.е. внушить им, чтобы они именно ждали, когда их оценят другие. Бывает, конечно так, что замечают и воздают должное. Но редко. И в ситуациях малозначительных… Индивид должен проявить некоторый минимум активности, чтобы его заметили и оценили формальным образом."

"Наибольшую опасность для индивида представляет другой индивид, превосходящий его по своим возможностям (по каким-то признакам, существенным с точки зрения социального бытия, - по интеллекту, талантам в области искусства, изворотливости, красноречию, корыстолюбию). Отсюда - стремление ослабить социальную позицию другого индивида; не допустить усиления, если ослабить нельзя; свести усиление к минимуму, если нельзя помешать усилению. Так что обычно встречающиеся двуличность, доносы, клевета, подсиживание, предательство суть не отклонение от нормы, а именно норма… Неизбежным следствием рассмотренных принципов сотрудничества является тенденция к осреднению индивидов. Будь как все - вот основа основ общества, в котором коммунальные законы играют первую скрипку. Индивид стремится к максимальной независимости от всех других индивидов и стремится максимально подчинить, по крайней мере, одного - другого индивида. Индивид стремится переложить на других неприятные дела, которые должен делать сам. Если индивид может безнаказанно нарушить нормы морали в отношении других индивидов и ему это нужно, он их нарушает. Если индивид имеет возможность безнаказанно причинить другому зло и ему это нужно, он его причиняет. Если индивид может безнаказанно присвоить продукты чужого труда и ему это нужно, он это делает (примеры этого бесчисленны: взять хотя бы практику присуждения премии, выдачу авторских свидетельств на изобретения, поездки на конгрессы, плагиат). Индивид стремится уклониться от ответственности и переложить ее на других."

"И путь начинающего прохвоста должен выглядеть как путь развития коммунистического общества от большего негодяйства к меньшему, т.е. как прогресс."

Некоторые моменты из книги господина Зиновьева я бы предложил своим оппонентам заучить наизусть, чтобы им легче было применять их в своей жизни.

"В реальной жизни происходит такое сложное переплетение интересов и действий людей, то усмотреть в этом клубке откровенное действие коммунальных правил оказывается возможным лишь в редких случаях. И в целом складывается лицемерная атмосфера дружбы, взаимопомощи, взаимовыручки. Подлинные механизмы поведения людей прячутся в мешанине действий и слов."

Что тут сказать? Изначально интересы людей просты и понятны, и каждый из людей на самом деле хочет блага (в этом я соглашусь с Зиновьевым), но не для себя (для того, чтобы хотеть блага, превыше некоторого минимума, лишь для себя, надо быть совсем уж одноклеточным, а это уже "клиника"), а для других людей - для своих близких, для друзей, родственников и т.п.

Чтобы очистить воду от замутнения, надо оставить ее в покое.

Если все люди - ваши близкие, то лицемерить в их среде оказывается просто невозможно. В новом обществе "атмосфера дружбы, взаимопомощи, взаимовыручки" будет естественной, а не лицемерной. Впрочем, то, что люди хотя бы на словах пытаются придать своему крысячьему поведению некоторую человечность, говорит о том, что подсознательно все понимают, что все должно быть "не так". И даже где-то в глубине души знают, как должно быть.

"Отношения начальствования и подчинения, очевидно, в самом исходном пункте есть неравенство. Оно в принципе неустранимо, раз существует общество.

Это почему? Мы с вами, как люди ученые, изначально сомневающиеся в любом "очевидном" утверждении, удивимся столь однозначному выводу Зиновьева.

"Общий принцип этого отношения таков: социальная позиция руководителя (начальника) выше, чем подчиненного, он представляет большую ценность для группы, чем подчиненный, его вознаграждение выше, чем вознаграждение подчиненного."

Для Зиновьева это утверждение оказывается несомненным. Он вообще ставит много хороших вопросов, на которые оказывается не в состоянии дать ответы и попросту оставляет их как есть. Он констатирует - происходит такое-то явление, протекает оно так-то и так-то. И раз оно происходит, то не происходить не может, а раз протекает так-то, а не как-нибудь эдак, то иначе и быть не может. Его подход - подход описателя, от настоящего научного анализа и попыток предложения альтернативных путей он устраняется.

Вообще, мы подошли к интересному моменту творчества господина Зиновьева - к его осмыслению отношений начальника и подчиненного. То, что в современном обществе эти отношения извращены, прямиком следует из их описания:

"Позиция руководителя есть более выгодная социальная позиция, чем позиция руководимого, что очевидно всем нормальным людям. Поэтому руководство не есть функция, которую благородные великомученики выполняют на благо народа. Это позиция, за которую идет ожесточенная борьба. Чем выше ранг руководителя, тем выше его позиция, тем больше благ он имеет, тем защищеннее его положение, и потому тем ожесточеннее борьба за эту позицию. Важнейший принцип действий руководителя - представить свои личные интересы как интересы руководимой группы и использовать руководимую группу в своих личных интересах. Если руководитель и предпринимает какие-то действия в интересах группы, это есть лишь одно из средств достижения им личных целей, и прежде всего - одно из средств карьеры. Человек, хорошо организовавший дело, в некоторых случаях, но далеко не всегда, имеет больше шансов на карьеру. Но чаще карьера бывает успешнее за счет кажущихся, а не действительных усовершенствований и улучшений, - одна из основ очковтирательства, дезинформации, откровенного обмана. Надежды на то, что руководство примет меры, позаботится, улучшит, - детски наивные иллюзии. Руководство предпочитает демагогию о улучшении реальному улучшению, а если и идет на улучшение, то из страха ослабить позиции без этих улучшений, из желания усилить свои позиции, из-за внутренних своих интриг. Что же касается действия коммунальных законов, то руководство не только не стремится их ограничить, но и стремится их всемерно поощрить, ибо оно само - наиболее концентрированный продукт этих законов."

Как вам это? Согласны? А вот это:

"Профессия руководителя заключается главным образом в том, чтобы уметь удерживаться, пробиваться, лавировать. И лишь в незначительной степени она связана с внешним делом - с руководством людьми. Потому на роль руководителей заявляют претензии лица, наименее связанные с соображениями морали и наиболее бездарные с какой-то иной, профессиональной точки зрения. Индивид, вступивший на путь карьеры руководителя, скоро убеждается в том, что это - наиболее легкий с точки зрения ума и способностей и наиболее выгодный с точки зрения вознаграждения вид деятельности. Число лиц, отказывающихся потом от этой деятельности, настолько ничтожно, что их практически нет. Так что ничего ненормального нет в том, что выжившие из ума старики занимают руководящие посты и добровольно не покидают их. К тому же руководитель в таких случаях, начиная с некоторого уровня, становится лишь символом большой группы лиц, стоящих у власти."

Итак, Зиновьев констатирует, что наши руководители в подавляющем большинстве аморальны, бездарны, непрофессиональны и т.п., однако за всем этим вновь следует его обычный вывод - "так было, так есть и так будет во веки веков, аминь".

Вот он задает интереснейший вопрос:

"Как, например, сравнивать вклад в общество директора института и рядового сотрудника? Руководствоваться тут принципом стоимости подготовки бессмысленно. Подготовка, например, хорошего переводчика - дело более кропотливое, чем подготовка директора. Ту работу, которую выполняют некоторые младшие сотрудники, могут делать единицы. А быть директором способна третья часть сотрудников учреждения."

На который, опять же, не дает никакого внятного ответа. Зиновьев констатирует лишь, что ценность работы члена общества определяется его социальным положением.

"Как сравнить труд начальника и подчиненного?! Имеется единственный общественно значимый критерий сравнения труда в таких случаях: это - фактические социальные позиции людей. Средненормальное осуществление деловых функций человеком в данной его социальной позиции соответствует его труду, отдаваемому обществу. Практически принцип "каждому - по труду" реализуется как принцип "каждому - по его социальному положению".

Я соглашаюсь с ним в этом выводе в переложении его для нового общества (то, что для нового общества описанная ситуация таких вот отношений начальника и подчиненного совершенно неприемлема, не вызывает сомнений, как и то, что неприемлема она в принципе вообще для любого общества) - ценность работы человека определяется его положением в обществе. Иначе говоря - статусом. Мы вновь (на этот раз уже совместно с Зиновьевым) приходим к идее статусного общества. Однако что такое социальное положение в современном обществе и что такое статус в обществе новом? Эти два понятия при их внешней похожести внутренне в корне различны. Статус - это заслуженное человеком положение в обществе, полученное за реальные заслуги перед ним. Что такое социальное положение в нашем современном обществе и как оно "находит своих героев", объяснять особенно не надо, - все мы свидетели этого лохотрона.

Руководство в современном обществе это, по большей части, писание различных отчетов вышестоящему начальству. При этом любой начальник скажет, что большинство выдаваемых им "на гора" бумаг никем не читаются, а если читаются, то не понимаются. Это касается отнюдь не только почившего в бозе "коммунистического общества", но и современного. Мне довелось поработать начальником лаборатории при современном строе "победившего капитализма", и количество бумаг, которые я посылал наверх, было эпическим. При этом никаких иллюзий о том, что их там поймут, не питал не только я, но и те, кому они предназначались. Вывод: большая часть работы начальника - это создание видимости работы. Причем как своей, так и для вышестоящих начальников.

Эта ситуация воспринимается всеми как данность и никем не подвергается сомнению. Однако, если бы мы действительно начали строить новое общество, отказываясь от нелепостей современного, - от этого бумажного моря, как и от порождающих его аморальных, бездарных и непрофессиональных начальников следовало бы избавляться в первую очередь.

"Но как без начальников?!" - вскрикнет… Кто вот только непонятно вскрикнет - разве что сам господин Зиновьев. Если все заинтересованы в процветании общества, в лучших результатах своего труда, если в обществе отсутствуют товарно-денежные отношения (а в новом обществе они совершенно ни к чему - об этом пойдет речь далее), то не нужны оказываются ни "кнут с пряником", ни менеджер-бухгалтер, этот главный герой нашего времени. Отказались же в свое время люди от погонщика с кнутом, а ведь тоже была та еще революция в сознании! Наверняка тогдашние философы кричали: "ах, как это будут работники трудиться без своевременных отеческих ударов кнутом, без крепкого производственного словца и зоркого пригляда?! Да они поломают нам все орудия труда и сбегут в пампасы!"

Новое общество - это общество статуса, в нем "главнее" тот, у кого статус выше. За счет чего повышается статус? Это происходит двумя путями: за счет наработки рабочего стажа и за счет признанных обществом некоторых разовых заслуг человека - совершенных им подвигов, изобретений и т.п.

Собственно мой личный производственный опыт показывает, что когда у работников имеется общая цель - к примеру, надо сделать определенный объем работы, чтобы раньше освободиться или чтобы получить премию и т.п., то никакие начальники работникам не нужны. (Зачастую начальство попросту недостаточно понимает в работе руководимого коллектива.) В этих случаях работники самостоятельно организуются и выполняют работу лучше, чем если бы над ними стоял начальник. Поэтому нормальный начальник, болеющий за производство и людей, понимает свою работу так - не мешать работникам ее делать и создавать им для работы достаточные стимулы и нормальную атмосферу (в том числе приглушать активность различных прочих начальников - как подчиненных, так и любителей покомандовать, приходящих "со стороны" - различных "проверяющих", инспектирующих и т. п.).

В каждом коллективе нам потребуется старший, он будет определяться старшинством по статусу. Его деятельность по руководству должна протекать параллельно с его основной работой - так сказать, "на общественных началах", и никаким дополнительным образом не стимулироваться. Старшие по статусу в новом обществе заботятся о своих младших по статусу товарищах также бескорыстно, как в любом нормальном современном обществе бескорыстно заботятся старшие по возрасту о младших. Полагаю, что органами власти в новом обществе будут советы на двух уровнях - Производственные Советы и Совет Старших.

Первый действует на уровне производственной единицы, второй - объединяет эти производственные единицы на уровне всего ТБС-поселения. В первом участвуют все люди производственной единицы, во втором лишь те, у кого имеется соответствующий статус (при том что наиболее важные решения принимаются общим голосованием всего ТБС-поселения, с учетом статуса каждого голосующего.)

В новом обществе цель для всех ясна, стимулы имеются, а следовательно, в начальниках нет никакой надобности.

Краткие выводы:

- В новом обществе любой коллектив оказывается способен сам руководить собой.

- В случае возникновения спорных ситуаций решение принимается с учетом статуса спорящих сторон.

- Для решения серьезных споров, а также проблем, которые не могут быть решены на уровне производственного коллектива, существует Совет Старших.

Вот примерно такую схему я набрасываю весьма грубыми штрихами. В любом случае, это предложение лучше, чем соглашательство господина Зиновьева.

Зиновьев предупреждает:

"Опыт реального коммунизма дает достаточно материала, чтобы констатировать следующее в высшей степени важное положение: выдвигая лозунги и всякого рода программы преобразования общества, надо подумать о том, как они будут реализовываться в практической жизни больших масс населения. Причем по крайней мере для многих из них можно заранее предвидеть неотвратимые последствия их воплощения в жизнь, поскольку есть общие закономерности больших социальных систем, которых не могут избежать никакие реформаторы и сами участники социальных процессов."

По его мнению, надо просто плюнуть на все попытки реформ, потому что углубление во все возможные последствия любой из них дадут такие по объему задачи, решить которые будет не под силу всем ЭВМ мира. Так что долой все попытки улучшений - назад в пещеры, а то и сразу на деревья!

Раньше вопрос о несовершенстве человеческой натуры решался просто - человеческий род был искусственным образом разделен на быдло и аристократию. Быдлу были оставлены все пороки, аристократия заполучила все добродетели. Однако подобное разделение на Джеккила и Хайда показало свою несостоятельность. История явным и опытным путем доказала, что пороки и добродетели, равно как и интеллект и умение руководить, не передаются по наследству.

Когда пришло время уничтожения класса аристократов, в вину ему, по большому счету, вменялось не то, что они как-то чрезмерно подлы, а то, что они таковы как все. Аристократия попросту не оправдала предъявляемых к ней сверхтребований и потому была упразднена.

Впрочем, до сих пор есть множество желающих за деньги или по знакомству получить титулы, а вместе с ними добавить в свой имидж и некую толику "благородной бледности" и отблеска тех шпаг и пистолетов, которыми аристократы прошлого отстаивали свою честь на дуэлях. Подобные современные притязания на принадлежность к аристократии выглядят попросту нелепыми.

Если бы добродетели, интеллект и лидерские качества передавались по наследству, то со временем обязательно произошло бы разделение людей на породы, однако ничего подобного не случилось - "быдло" вместо того, чтобы окончательно тупеть и оскотиниваться, выдавало из своей среды не меньше талантов и героев, чем аристократия. Несмотря на большую сложность выдвижения из низов.

В результате упразднения аристократии произошла ее полная ассимиляция "простым народом", отчего простой народ не приобрел никакой толики благородства, зато оказались утеряны хоть какие-то ориентиры и идеалы - точнее, ожидания таковых. Пусть аристократия была столь же подла, как и "подлый люд", но от нее хотя бы ждали и требовали благородства и самоотверженности. С упразднением аристократии ждать стало нечего и не от кого.

Ряд авторов утверждает, что человек подл по своей природе. Вот господин Зиновьев, к примеру, пишет, что при условии заведомой безнаказанности любой человек всегда совершит зло, если оно ведет к его выгоде. Для совершения же доброго поступка человеку требуется обязательный стимул. Здесь нельзя согласиться - зачастую люди совершают добрые дела или воздерживаются от совершения злых совершенно бескорыстно, не имея возможности получить за них вознаграждения. Здесь нельзя говорить о том, что это делается в силу их "моральности", потому что какая еще мораль в наше время?! То, что люди делают добро и не делают зла даже в условиях заведомой безнаказанности и даже зачастую во вред себе, - что это, если не ростки будущего?

Новое общество в сравнении со старым - Общество, свободное от начальствования и подчинения

В "Коммунальности" я начал разговор об обществе, свободном от якобы обязательных принципов начальствования и подчинения. Для нас, современных людей, эти отношения начальника и подчиненного настолько привычны, что невозможным кажется какое-либо избавление от них. Однако попробуем продолжить обсуждение анархистских идей о безначалии-неподчинении.

Не один я полагаю необходимым изменение существующего положения в этой сфере общественной жизни. Вот что говорит об этом, к примеру, Фрэнсис Фукуяма в своем труде "Великий Разрыв":

"Принципы научного управления, сформулированные промышленным инженером Фредериком Уинслоу Тейлором и осуществленные Фордом, содержали в себе неявную предпосылку, что за счет масштабов производства достигается экономия интеллектуального потенциала управленческого персонала и что организацией можно управлять более эффективно, если информация сосредоточена в управленческой иерархии белых воротничков, а не распределена по всей организации.

При такой системе не было необходимости в доверии, социальном капитале или неформальных социальных нормах - каждый работник получал указания о том, где он должен стоять, как двигать руками и ногами, когда делать перерывы; от него вообще не требовалось проявлять творческий или оценочный подход. Мотивация рабочих была чисто индивидуальной и определялась поощрениями или наказаниями; исполнители легко заменялись друг другом."

Фукуяма полагает невозможным дальнейшее существование подобной практики в современных реалиях. Альтернативу иерархической системе управления он видит в сетевой организации:

"Корпорации начала ХХ века, а также принадлежавшие им фабрики и конторы были бастионами вертикальной, иерархической власти, контролирующей тысячи рабочих через систему жестких правил в крайне авторитарной манере. То, что мы видим, однако, на многих современных рабочих местах является противоположным - формальные, ограниченные правилами, иерархические отношения по вертикали заменяются горизонтальными, дающими подчиненным большие полномочия, или неформальными сообществами. На подобных рабочих местах координация действий возникает скорее снизу, а не оказывается навязанной сверху, и базируется на разделяемых нормах или ценностях, которые позволяют индивидам работать вместе для достижения общих результатов без формального руководства. Они основаны, другими словами, на социальном капитале, который становится все более важным по мере возрастания сложностей и технологической интенсивности экономических процессов."

Я был весьма удивлен, когда обнаружил значительные совпадения в его рассуждениях и в моих мыслях по этому поводу.

"Переход от тейлоровской иерархической организации к горизонтальной или сетевой предполагает переход функций координации от формальных бюрократических правил к неформальным социальным нормам. В горизонтальной или сетевой организации власть не исчезает; скорее она преобразуется таким способом, который позволяет существовать самоорганизации и самоуправлению… Многие из функций, которые ранее были закреплены за менеджерами среднего уровня, теперь передаются рабочим сборочного конвейера, самостоятельно образующим команды. Персонал нижнего уровня сам управляет расписанием ежедневных работ, настройкой оборудования, рабочей дисциплиной и контролем качества."

В отличие от господина Фукуямы, я предлагаю при создании нового общества довести процесс разрушения иерархической системы управления до ее логического завершения - до полной замены самоуправлением.

На мой взгляд, новое общество, при всей своей "новизне", должно создаваться как традиционное по своей сути. "Старшие" нового общества - это не начальство в его современном понимании, это аналог "совета старейшин", собрание наиболее заслуженных и авторитетных людей общества.

Фукуяма, однако, вовсе не пионер в видении необходимости изменений. К примеру, Элвин Тоффлер в "Шоке Будущего" красочно описывает свою работу в молодости помощником слесаря-монтера в литейном цехе и отмечает неэффективность командной системы управления производством:

"Эта система исходит из само собой разумеющегося постулата: грязные, потные люди внизу не могут сами принимать разумных решений. Только тем, кто занимает более высокое положение в иерархии, доверяется судить и действовать в соответствии с обстановкой. Служащие наверху принимают решения; люди внизу - их исполняют. Одна группа - мозг организации, другая - ее руки.

Это типично бюрократическое устройство идеально приспособлено для решения рутинных проблем с умеренной скоростью. Однако когда скорость возрастает или проблемы перестают быть рутинными, хаос часто вырывается на свободу."

Иерархическая система постепенно изменяется:

"Кратчайшие пути, идущие в обход иерархии, все больше используются на тысячах фабрик и заводов, в конторах, лабораториях, даже в армии. Кумулятивным результатом таких небольших изменений является мощный сдвиг от вертикальных к латеральным коммуникационным системам. Результат, который предполагается достичь таким образом, - более высокая скорость коммуникаций. Однако этот процесс выравнивания наносит сильный удар по когда-то священной бюрократической иерархии; он подрывает и выше упомянутое сравнение с "мозгом и руками". Когда рабочий в обход своего мастера или контролера сам зовет на помощь ремонтную бригаду, то он принимает решение, которое в прошлом было зарезервировано для "заправил", находящихся наверху.

Это совершающееся молча ослабление иерархической системы затронуло в наши дни и высшую исполнительную власть, и администраторов низкого уровня, работающих внутри производства. Ослабление иерархической системы усиливается благодаря появлению массы экспертов всякого рода - специалистов в жизненно важных, но столь узких областях, что часто даже те, кто находятся наверху, не всегда их понимают."

Тоффлер считал, что в будущем не будет "начальников" и "подчиненных":

"Чтобы жить, организации должны сбросить с себя те виды бюрократической практики, которые их иммобилизуют, снижая их чувствительность и тем самым снижая их реакцию на перемены. Благодаря этому, как считает Джозеф Рафаэль, профессор экономики Дрекселского технологического института, мы движемся к "обществу равных друг другу технических работников", в котором "демаркационная линия между руководителями и руководимыми становится расплывчатой".

Я совершенно с ними согласен, и предлагаемое мной новое общество должно строиться как такое вот "общество равных друг другу технических работников".






??????.???????